КОННЫЙ СПОРТ
Фильм, конечно, и о конном спорте тоже.
Хотя, он не нацелен напрямую в него. Не по причине благодушия моего, разумеется, а по причине иной.
Дело в том, что по поводу конного спорта можно уже не беспокоиться. Отравленная стрела уже впилась в загривок под даункой.
Гигантский тупой монстр уже пошатнулся, уже первый раз потемнело у него в глазах.
Яд уже в крови. Он еще мечется, еще шумит, еще хлопочет. Еще кажется огромным и живым.
Но это иллюзия.
Конный спорт приговорен.
Это лишь вопрос времени, когда яд разойдется по всем его артериям и венам, когда начнут холодеть и отниматься ноги. Они отнимутся, и монстр рухнет рожей в навоз.
Противоядия не существует.
Ибо имя этого яда – наука. Точные знания.
Раньше в качестве противоядия применялись костры, которые на некоторое время, действительно, способны были нейтрализовать воздействие науки на сознание и общество.
Но нынче – все равно все будет происходить только по законам разума. А это хорошие законы.
Альберт Эйнштейн гениально сформулировал один из них, сказав: «Разум, однажды расширивший свои границы, никогда не вернется в границы прежние».
Так и здесь. Все в соответствии с этими законами, которые также всесильны и также непобедимы, как и законы физики.
Ведь в чем суть?
Есть забава под названием конный спорт. Прямое порождение дикарства, серости, невежества. Забава, находящаяся в жуткой прямой зависимости от того, как крепко и долго удастся прятать правду о ее подноготной. Забава, которая существует только в очень узких границах представлений человеческого разума о ее сущности.
Но появились – знания. Точные, научные, порожденные экспериментами. Подтвержденные экспертизами. Они уже существуют. Уже раздвигаются границы разума в этой (конной) сфере. Уже раздвинулись.
Появились и приобрели статус научных фактов – знания о воздействии железа, о пытке лошади в спорте, о бессмысленной и порочной сущности самой забавы под названием КС. Все уже произошло. Конный спорт разоблачен. Границы раздвинулись.
Возвращения к прежнему безмыслию и невежеству уже не может быть.
Яд в крови монстра.
Бессмысленно подозревать одного или двух или сто человек в желании это сделать. Кука, Невзоровых или Николаевых. Если возникла (хоть у кого-то) жажда докопаться до правды о сущности КС, значит уже двинулись, пришли в движение всесильные и непререкаемые законы развития человеческого разума, значит возникли потребности в этих ответах, в этих знаниях, в этих экспериментах и экспертизах.
И люди, которые это делали – не более чем орудия, инструменты этих законов разума, о которых говорил Эйнштейн.
Ничего обидного, кстати. И сам Эйнштейн был таким инструментом, с помощью которого раздвигались границы.
Так что ЭТО уже произошло. В фильме просто еще раз, наглядно и беспощадно фиксируются, суммируются все знания человечества (на сегодняшний день) о сути издевательств над лошадью.
Дело же не только в лошади. Не только в любви к ней. Дело в качественном изменении человека – и в этом смысле тоже. Вероятно, потребность в этом изменении наступила.
В фильме – подноготная конного спорта одна из сюжетных линий, не более. Но спортсмены, реальные сегодняшние спортсмены, – безлики и безымянны. Их очень много, они в полном объеме демонстрируют все садистские приемы этого «спорта».
А олицетворяет эту сюжетную линию – одурелый, истеричный садист Джеймс Филлис, которого блестяще сыграл актер Анвар Либабов, «злой клоун».
Я был сильно удивлен, как легко и стремительно Либабов, говоря по-киношному, «въехал в роль». Я дал ему прочесть «Основы езды и выездки» Филлиса, он куксился и отлынивал от чтения, предлагал свои модели роли, но я был непреклонен. Он порычал и сел читать.
Почитал (по моим закладкам) и изумленно заметил: «Да он просто ублюдок!»
И сразу «выстроил роль», угадал интонации и выражения, пластику и мимику.
Противник Филлиса, его антипод – Антуан де Плювинель, гений и мастер Школы, ее основоположник и ее одухотворяющая сила.
С актером для образа Плювинеля было тоже, достаточно сложно, перепробовал я около 20 актеров, пока не нашел Гали Абайдуллова.
Блестящий хореограф, актер с хорошим французским языком, шаловливый, живой, мудрый.
И в случае с Филлисом, и в случае с Плювинелем поиск актеров был сильно затруднен необходимостью почти идентичного портретного сходства с реальными героями.
Либабов – физиономистически – является практически двойником Д. Филлиса, а при приложении гримерами некоторых усилий стал полным аналогом дагерротипических и фотографических прижизненных изображений идеолога конного спорта.
Абайдуллов имел очень «нужную архитектуру лица», но грим понадобился более сложный, чтобы актер превратился бы в полный портретный аналог известных гравюрных изображений великого Мастера Школы.
Играли очень страстно и «чисто» еще и потому, что ВЕСЬ реквизит, все игровые атрибуты были ТОЛЬКО подлинными. Подлинные шпаги XVII века. Хлысты XIX века. Подлинные масонские и тамплиерские реликвии. Даже бумага в кадре, на которой пишет ученик Плювинеля Де Мену – это реальная писчая голландская бумага XVII века.
В сцене «примерки мундштуков XVII века в мастерской Соломона де ля Бруэ» – на столах в мастерской были подлинные мундштуки той эпохи и настоящие мертвые лошадиные головы из прозекторской ветеринарного морга. На пальце Плювинеля – подлинный рыцарский тамплиерский перстень XIV века.
Все их реплики, все фразы и посылы их роли – были не написаны сценаристом, а выбраны из их сочинений, что обеспечило подлинность и «текста» тоже.
Я не очень люблю работать с актерами, предпочитая лошадей, но хорошо знаю, как раритетные, подлинные вещи и тексты «перенастраивают», углубляют игру актера.
Проблемы в построении противостояния Плювинеля и Филлиса – никакой не было, хотя один жил в XVII, а второй в XIX веке.
Они оба давно уже являются олицетворением самых непримиримых, самых яростных противоречий в отношениях человека и лошади.
Один олицетворяет поиск, духовность, благородство и подлинную любовь к лошади.
Другой – истеричный садизм примата, который желает, чтобы лошадь его развлекала и который ради адреналина и полноты спортивных ощущений пойдет на все, даже скомандует: «Велите жечь лошадь огнем!».
НАЗВАНИЕ
Поначалу фильм задумывался и снимался как конкретная история конкретной лошади, вороного жеребца Каоги. Соответственно, первоначальное рабочее название было именно таким. Просто «Каоги».
Но так вышло, что в процессе съемок огромного фильма как-то сама собой смонтировалась, выделившись в отдельный фильм, – «Методика. Основные принципы», в которую вошла бОльшая часть реальной истории воспитания жеребца, а основной, «большой» фильм ушел в сторону, практически, экранизации старой Школьной рукописи «Прецепцио Прецепторибус», в которой, наряду с каббалистическими, масонскими, розенкрейцерскими экзерсисами, пророчествами, откровениями, сложными кодированными гравюрами, реальными старыми секретами Мастеров по работе с лошадью, я напоролся на странный эмблемат, украшенный надписью на латыни «Лошадь распятая и воскресшая».
И фильм сам собой сразу так и назвался, поскольку это фильм о судьбе лошади в нашем мире, фильм о Плювинеле и его судьбе, которому в «Прецепцио» отведена большая роль.
Есть тут еще одна тонкость. Фильм делался по заказу «Первого Канала», и мне ежедневно напоминалось, что он должен быть адресован самой разной и самой широкой аудитории, а не лишь специалистам по воспитанию лошадей или только лошадникам.
Посему – утомительные и малоувлекательные для обычного зрителя – очень большие фрагменты манежной работы просто вылетали из фильма. Но вылетали, разумеется, не в корзину. Будучи высокоценным, великолепно снятым материалом – они образовали «Методику» и еще один «специфически-лошадиный» фильм, который будет называться, вероятно, «Трактат о работе в руках».
Просто для понимания вами вопроса могу сказать, что специализированных «манежных» съемок, содержащих фиксацию процессов обучения в Школе, собралось около 10 часов чистого материала.
Я абсолютно понимаю руководство канала, и полностью согласен с невозможностью жанрового смешения. Вернее непропорционального жанрового смешения. Естественно, манежной работы в фильме «Лошадь распятая и воскресшая» очень много, но не более, чем это может выдержать обычный, «нелошадиный» зритель, и ровно столько, сколько не мешало бы следить за сложным сюжетом картины.
Это, кстати, с самого начала для меня являлось очень серьезной проблемой, так как я, будучи, прежде всего, специалистом, склонен перегружать картины очень специфическими, понятными лишь небольшому кругу зрителей «тонкостями».
Но задача решилась просто – специализированные материалы были выделены, и на их основе были сделаны специализированные фильмы, а «Лошадь распятая и воскресшая» все же сделана по законам «смотрибельности» и чистой киношности.
Естественно, никакого отношения к легендам христианства название фильма не имеет.
Христианская мифология, как это уже хорошо известно, достаточно вторична и основана, в основном, на чистом плагиате или косвенных заимствованиях из более древних верований.
Задолго до формирования христианской мифологии существовал миф о том, как был распят на древе (древо называлось Игдрассиль), прободен копием, умер, а затем воскрес бог Один. Это неопровержимый научный факт мирового религиоведения. Христианство давно уже обижается на скандинавскую мифологию, наличие которой, конечно, отчасти характеризует формирователей христианского мифа как плагиаторов.
Впрочем, преимущество или старшинство одной мифологемы перед другой – вопрос спорный, мало меня интересующий и совершенно не являющийся предметом моего исследования или темой фильма.
Страдание и избавление от них давно уже кристаллизировалось в поэтической формулировке «распятие-воскресение» и ни в малейшей степени не является принадлежностью христианства или любой другой религии, это нормальный духовно-культурологический символ. Обнаружить в мировой мифологии кого-нибудь невоскресшего также проблематично, как и рожденного не от девственницы.
Несомненно, именно в этом качестве символ был употреблен впервые в рукописи «Прецепцио Прецепторибус», книге мастеров Высокой Школы, которая помимо секретов и методик работы с лошадью содержит в себе и много религиозно-философских мотивов то с каббалистическим оттенком, то в типичной масоно-розенкрейцеровской аранжировке.
Заподозрить авторов «Прецепцио» в желании пожонглировать христианской терминологией невозможно – христиан среди них в принципе не было.
СЪЕМКИ
Манежные съемки всегда сложнее натурных и павильонных. Особенно для меня, который, по сути, работая в кадре, должен передать обязанности режиссера-постановщика, то есть власть на съемочной площадке, оператору-постановщику. По счастию, «Палыч» т. е. Николай Павлович Медведев, оператор-постановщик, мыслит совершенно синхронно со мной.
Манежные съемки всегда являются и сверхсложными технически.
Зритель видит только меня и лошадь, совершенно не представляя себе того количества людей, шнуров, приборов, мониторов и всех спецприспособлений.
Пиротехники должны были создавать очень нежный, очень мягкий тон задымления, которого было бы не видно глазу, но который бы подчеркивал наличие солнечных лучей.
Естественно, использовался только павильонный, полностью безвредный дым.
Естественность освещения манежа, это тоже, разумеется, достаточно сложный эффект, достигающийся сложной работой осветителей и множеством приборов.
При этом при всем должны безупречно работать лошади, которых ничто не должно раздражать или волновать.
ГРАФИКА и НАУКА
Фильм так долго был в производстве отчасти и потому, что официальное оформление иппологических, криминалистических, анатомических, судебно-медицинских экспертиз и экспериментов, что стали одной из основ фильма, – дело долгое и непростое. Но именно эти экспертизы, которые по завершении приобретают статус научно доказанных фактов, были чрезвычайно важны.
Разговоры об убийственности для лошади «железа», назальных и прочих средств воздействия, несмотря на всю убежденность говорящих, – долго оставались просто разговорами, основанными на чутье, убеждениях, предположениях и эмоциях.
Все это требовало сверхсерьезного научного обоснования, жесткой и наглядной доказательной базы.
Теперь она есть. Теперь можно с абсолютной уверенностью, опираясь на данные экспертиз и научных иппологических исследований, говорить о всех методах, которые являются фундаментальными для конного спорта, как о методах откровенно извращенческих.
Очень сложна в производстве была и компьютерная трехмерная графика, демонстрирующая те процессы, которые происходят в организме лошади при воздействии на него стандартных методов, принятых в конном спорте.
В этой части производства тоже скопилось много прекрасных «отходов». Например, почти два месяца ушло на создание трехмерного шагающего и бегущего скелета лошади, с возможностью «проникновения зрителя» внутрь черепа, в суставы, в грудную клетку. В фильм вошли только «краниальные» черепные фрагменты. Все остальное ушло в «отходы», так как очень бы загромождало фильм чистой наукой и ветеринарией. Таких примеров множество.
Были созданы для эпизода, иллюстрирующего возникновение легочных кровотечений у скаковых лошадей, трехмерные компьютерные изображения практически всех внутренних органов находящейся в движении лошади.
Естественно, вся «анатомическая графика» строжайшим образом рецензировалась научными консультантами фильма, в числе которых профессора и доктора ветеринарной медицины из США, Германии и России.
Эпизоды препараций и вскрытий, тоже, учитывая особенности аудитории канала, пришлось минимизировать, зато мы теперь имеем почти двухчасовой учебный фильм, позволяющий наглядно, в препарационном зале, изучать великолепно снятую патологическую анатомию лошади.
Фильм, вне зависимости от его достоинств и недостатков, на сегодняшний день является первым профессиональным иппологическим фильмом, который не на уровне эмоций, а строго с позиций науки – говорит об извращенческой практике конного спорта, который наглядно, не оставляя вопросов, демонстрирует методику воспитания полностью свободной лошади и является колоссальным сводом как исторических, так и иппологических знаний.
Александр Невзоров
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ...
Однако не бегами едиными жив спорт. Не стоит забывать о таких дисциплинах как конкур, выездка, барел-рейсинг, конное поло и родео. В конкуре лошадям предписывается преодолевать препятствия разной высоты, хотя в природе ей это не свойственно.
Сообщения
